2 Feb 11:07 avatar

Криминализация информационного пространства и преступная деятельность экстремистских группировок в социальных сетях (Часть №2)



Автор: Манойло Андрей Викторович
Доктор политических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова, Член Научного совета при Совете Безопасности Российской Федерации

НАЧАЛО. ЧАСТЬ №1 
 
Коммуникатор передает подопечному слова шейха, якобы сказанные им в присутствии свидетелей: «Знаешь, ты такой молодой, но ты уже достиг больших высот в изучении истинного ислама. Ты высказываешь суждения, сквозь которые льется свет истины. Я передал несколько твоих суждений нашему шейху, и он очень тобой заинтересовался. Шейх сказал, что в тебе живет искра божественной благодати, ты – избранный, и ты совершишь непоправимую ошибку, если не будешь развиваться дальше, идти по пути истинной веры. Шейх хочет с тобой встретиться. Не отказывай ему».
 
У молодого человека, как правило, не возникает даже тени сомнения в том, почему столь авторитетный шейх вдруг заинтересовался высказываниями и суждениями незрелого юнца (эти суждения по определению не могут не носить наивный характер): потребность в признании и в приобретении социального статуса у молодежи является однйо из доминирующих черт и мотивов, признание им нужно здесь и сейчас, немедленно; большинство молодых людей не готовы ждать этого признания и получения связанного с ним социального статуса долгие годы, а готовы сделать все и пойти на все, лишь бы ускорить этот процесс. Молодой человек, услышав слова воображаемого шейха (также существующего пока что только в виртуальной реальности) о том, что он избранный и о том, что в нем горит искра, сразу понимает, что это – его шанс приобрести социальный статус и признание сразу, сейчас, немедленно, и этот соблазн начисто стирает из сознания молодого человека любые мысли об элементарной осторожности. Через некоторое время он сообщает коммуникатору, что он готов встретиться  шейхом.
 
И тут возникает неожиданный момент: выясняется, что для встречи с шейхом необходимо отправиться в другое государство: шейх постоянно проживает, ну, например, в Турции. И эту поездку надо организовать с соблюдением всех условий конспирации: в тайне от родителей, родственников, друзей (если они есть), поскольку все эти люди могут предпринять активные действия для того, чтобы помешать молодому человеку сделать быструю карьеру. Если молодой человек оглашается на такого рода поездку, то к делу подключается агент-логистик: в деталях разрабатывается маршрут передвижения в конечный пункт назначения, транспортная карта, готовятся необходимые документы, адепта снабжают минимально необходимыми финансовыми средствами. В итоге однажды молодой человек просто исчезает: его нет в университете, на работе (если он работает), он не вернулся домой, не отвечает на звонки и письма в сетях. Родители начинают бить тревогу, объявляют ребенка в розыск, поднимают на ноги общественность, волонтеров, но это уже не дает результата: к тому времени молодой человек уже успевает покинуть границы Российской Федерации. По горячим следам его редко удается догнать.
 
Правда, следует отметить, что любая, даже очень хорошо продуманная транспортная схема, время от времени дает осечку: так, Варвару Караулову задержали турецкие спецслужбы на одном из пропускных пунктов сирийско-турецкой границы только потому, что девушка европейской внешности заговорила с кем то на арабском, и у турецких пограничников сработал безусловный рефлекс: что то здесь не так, европейская девушка свободно на арабском говорить не может. Точнее, может, но только в исключительных случаях.
 
Если молодой человек все же добирается до шейха и удостаивается его приема, то на встречу с ним, как правило, приходит не богослов, а вербовщик, который и делает молодому человеку классическое  вербовочное предложение. Он, в принципе, может от него отказаться, но в реальности такой возможности у него нет: он один в чужой стране, без средств, его ведут 9он постоянно находится под контролем) и обратно его не выпустят. Если предложение принимается, то молодой человек становится агентом террористов, вступает с ними в доверительные отношения и затем быстро перебрасывается в один из лагерей террористов – в Сирию и Ирак. В этот момент у многих возникает прозрение: они понимают, в какую историю они попали. Но сделать при этом вновь испеченный агент ДАИШ ничего не может: из лагеря террористов не убежишь, все его действия находятся под круглосуточным контролем. И молодой человек начинает приспосабливаться к ситуации, в которую он попал, с одной единственной целью – чтобы выжить.
 
В отличие от экстремистов и террористов, организаторы и технологи цветных революций работают в социальных сетях несколько по-другому. Цель у них та же – вовлечение молодых людей в формируемое ими протестное движение, с обязательной последующей вербовкой и ее закреплением, но методы и стиль работы – другие. Лидеры и технологи протестных движений используют для массового вовлечения молодежи в протестную деятельность специальные технологии конфликтной мобилизации, которые они применяют в социальных сетях. В настоящей статье мы приведем всего лишь один пример такой технологии, основанной на манипулятивной подмене повестки социальной группы с неполитической на политическую, а затем и на политическую протестную. Делается это так.
 
В современных цветных революциях центральное место занимают технологии конфликтной мобилизации, предназначенные для вовлечения молодежи в протестное движение. Ведь именно молодежное протестное движение является основной ударной силой любой цветной революции. Вовлечь в протестное движение молодежь проще всего: она сама активно ищет любые возможности для социализации, приобретения или повышения своего социального статуса и ради этого готова участвовать в рискованных акциях, в том случае, если организаторы этих акций обещают быстрый и гарантированный успех. В этом поиске молодые люди довольно быстро сами выходят на вербовщиков, готовящих активистов для цветной революции. При вступлении в контакт с вербовщиком последний начинает формировать у молодого человека устойчивую мотивацию к участию в протестных акциях, точно просчитывая реакции собеседника и играя на таких чертах характера любого молодого человека как юношеский максимализм, обострённое чувство справедливости (при отсутствии собственного опыта восстановления этой справедливости), нетерпеливость (стремление достичь всего и сразу, здесь и сейчас), потребность в признании. Последняя потребность у молодых людей, идущих в цветные революционеры, часто выражается в стремлении обрести социальный статус, выделяющий его из среды ровесников, причем немедленно. Если этот мотив является основным, то вербовщики сразу начинают с того, что любой участник цветного революционного движения может очень быстро (за считанные дни или недели революции) стать командиром группы, затем – сотником майдана, или еще кем-нибудь, даже более значительным. И затем хвастаться этим социальным статусом перед девушками. На это многие ведутся, забывая о реальных опасностях, связанных с личным участием в антиправительственном мятеже.
 
Как правило, основной площадкой для поиска и вербовки молодых людей становятся социальные сети, в которых молодежь проводит значительную часть своего времени. При этом пространство социальных сетей устроено так, что оно само способствует организации пользователей в малые и большие социальные группы, сообщества, которые затем демонстрируют тенденцию к быстрому росту числа участников и их сплочением в результате выстраивания между участниками в процессе неформального общения горизонтальных связей. Помимо горизонтальных связей, устанавливающихся между общающимися между собой участниками виртуальной группы или сетевого сообщества, в любой сетевой группе, по мере роста ее численности, после преодоления определенного порога возникает и вертикальная иерархия, вводящая правила подчинения и управления процессами внутригрупповой коммуникации: в группе появляются администраторы, модераторы, арбитры, авторитетные пользователи (сетевые эксперты), которые составляют управленческий класс или касту. В результате такая сетевая группа не просто сплачивается вокруг одной идеи (или темы), но и становится организованной, с вертикалью управления, обеспечивающей согласованное индивидуальное и групповое поведение ее участников.
 
Как правило, вербовщики и специалисты по сетевой коммуникации не идут в группы и сообщества, которые уже сформировались: они создают в социальных сетях новые группы, имеющие изначально как политическую, так и неполитическую повестку. Причем сегодня неполитизированные группы используются ими чаще, чем политизированные: дело в том, что в группу, изначально заявившую о своем неприятии действующей власти, пойдут только убежденные оппозиционеры, которых ни в чем дополнительно убеждать не надо – это и так готовый электорат для любой цветной революции, по сигналу он первым выйдет на улицы. Вербовщики-политтехнологи цветных революций работают с нейтральной аудиторией, с неопределившимися в своих политических предпочтениях людях, для которых политика – не главное, она лежит на далекой периферии их жизненных интересов. Таких людей в России и в других странах, как ни удивительно, большинство: открытые политические лозунги их пугают, вне зависимости от содержания. Именно поэтому политтехнологи цветных революций основную борьбу развивают не за оппозиционный и не за прогосударственно настроенный, а именно за нейтрально настроенный, политически пассивный электорат. Именно этими гражданами накачивается протестное движение перед тем, как стать агрессивной политической толпой и открыто выступить против действующей власти.
 
Для вовлечения молодых пользователей социальных сетей в протестное антиправительственное движение вербовщики используют целый спектр технологий конфликтной мобилизации, их инструментарий очень обширен, его действие основано на знании сетевой психологии, особенностей индивидуального и массового (группового) поведения в социальных сетях, конструировании виртуальной реальности. В настоящей статье мы подробно остановимся всего лишь на одной технологии из этого арсенала, наиболее точно передающей приемы и особый почерк работы вербовщиков, вовлекающих молодежь в участие в массовых антиправительственных акциях, известных как цветные революции. Эта технология основана на создании в социальных сетях виртуальных сообществ, никак не связанных с политикой, обеспечение этим группам быстрого роста, сопровождающегося ускоренной социализацией и сплочением их участников (путем активизации их гражданской позиции по самым разным вопросам социального характера, побуждающих участников активно общаться между собой и тем самым сближаться), с тем, чтобы впоследствии, когда группа достигнет определенного уровня численности, незаметно для сознания ее участников заменить неполитическую повестку на политическую, а ту, в свою очередь, — на протестную, направленную против действующей власти. Делается это следующим образом.
 
В социальной сети (не важно, какой) создается группа любителей… ну, например, персидских котят. Эта группа начинает быстро расти, в нее вступают все новые и новые участники, большинство из которых – молодые люди «нежного» (школьного и студенческого) возраста: все любят котят, очень многие их уже имеют, а еще больше – мечтают завести, но не могут, поскольку родители не позволяют. В группе такие люди сразу обретают единомышленников, объединённых общим увлечением, общей любовью к котятам и общими мечтами. Попав в группу, такой молодой человек (как правило, это девушка, но очень многие девушки приводят с собой своих молодых людей) начинает активно обсуждать всевозможные вопросы, связанные с котятами: как кормить, как за ними ухаживать, как воспитывать и в какие игры играть. Активное общение ведет к тому, что группа не только быстро растет, но и быстро сплачивается и превращается в самое настоящее социальное сообщество, выполняющее в жизни его участников вполне определенную значимую социальную функцию.  При этом повестка группы остается полностью неполитизированной: она целиком посвящена котятам. Признаков того, что группу для своих целей создали вербовщики из сетевой организации, формирующей протестный электорат для цветной революции – нет ни единого.
 
Так продолжается до тех пор, пока группа не станет настолько большой, что станет по-настоящему интересной политтехнологами цветной революции. С этого момента повестка группы начинает стремительно меняться, постепенно и незаметно от сознания переключая внимание участников группы на политические проблемы. Технологически это делается путем контролируемых вбросов специально подготовленной информации.
 
Однажды в контур общения социальной группы попадает следующая новость: у одной из участниц группы, совсем юной и беззащитной девушки, выгуливавшей своего любимца – маленького пушистого котенка, этого самого котенка переехала машина представительского класса, выехавшая на тротуар. При этом, задавив котенка и едва не сбив саму девушку, машина скрылась. Водитель – кем бы он ни был – не остановился и ничего не сделал, чтобы помочь жертве трагедии.
 
Эта новость становится полной неожиданностью для большинства участников группы и поэтому шокирует всех. При этом психика большинства участников группы оказывается настолько взбудораженной, что практически сразу же переходит в особое психологическое состояние, которое психиатры называют «пограничным»: это состояние крайнего эмоционального возбуждения, неустойчивое, готовое в любой момент вылиться в истерику или в другие аналогичные формы девиантного поведения, когда человек настолько возбужден, что не в состоянии контролировать свои эмоции. Поводом для перехода в пограничное состояние становится интенсивное сопереживание эмоций и чувств, которые испытывает несчастная девушка: во-первых, саму девушку жалко – она совсем юная и беззащитная, все знают, как в таком возрасте любят своих питомцев, которые как член семьи, и как тяжело переживают утрату; во-вторых, жалко котенка, жизнь которого так внезапно и трагически оборвалась в тот самый момент, когда он только сделал свои первые шаги, только начал жить, и жизни, по сути, совсем еще не видел. Переживающие участник группы быстро консолидируются внутри группы в еще одно, более тесное, сообщество, сплоченное общим сильным переживанием, и начинают быстро накручивать друг друга до грани, за которой должна следовать разрядка в виде истерики. Но она то (групповая истерика) как раз и не наступает: дело в том, что остается неясным, кто именно является виновником трагедии – неизвестно, кому принадлежит та сама машина представительского класса (саму же машину ненавидеть нельзя – это всего лишь кусок железа на колесах, управляемый чьей-то рукой). Напряжение есть, оно зашкаливает, но нет канала стока для эмоциональной разрядки. В результате группа, коллективно и согласованно перешедшая в пограничное состояние, замораживается в нем до нового вброса информации, уточняющего, кто же сидел за рулём автомобиля, раздавившего бедного котенка. Есть только всеобщее резко негативное отношение к неизвестным автомобилям представительского класса, которые давят котят.
 
И этот вброс не заставляет себя ждать: в группу приходит информация о том, что машина, задавившая котенка, принадлежала российскому чиновнику – это был служебный автомобиль. И мгновенно вся ненависть, накопленная участниками группы за время пребывания в пограничном состоянии, весь негатив тут же переносится на чиновников как класс. Все начинают обсуждать чиновников, беззаконие, которое они творят, их безнаказанность, и т.д. При этом никто не замечает, что повестка группы уже поменялась: она стала политической с того самого момента, когда главной обсуждаемой новостью стала личность неустановленного чиновника, неразрывно связанного с российской властью. В этот момент в группе появляются первые критические выпады против власти вообще и российской, в частности – они возникают спонтанно, согласно заданному вторым вбросом направлению дискуссии. И, конечно, они еще не носят на этом этапе антиправительственной, антирежимной направленности: отдельно взятый неустановленный чиновник – это еще не власть, чиновников в России великое множество, все они разных рангов, типов и калибров; вместе они сливаются в общую аморфную массу, которую в принципе нельзя ненавидеть (как нельзя ненавидеть косяк ставрид). Но политическая акраска в мотивах участников группы уже появилась, и никто этого перехода не заметил.
 
Идем дальше: через некоторое время в группе появляется новый вброс, конкретизирующий личность виновника трагедии – того самого чиновника, который сидел за рулем автомобиля, задавившего беззащитного котенка. Утверждается, что это была служебная машина с номерами администрации президента (не важно, какого), следовательно, за рулем ее сидел чиновник из администрации, или его водитель.
 
Эмоциональное напряжение группы, балансирующее на грани срыва в массовую истерию, наконец, находит канал для стока – объектом всеобщей ненависти становится правительственный чиновник – сотрудник администрации президента. В результате такого поворота событий повестка группы сразу становится не только политической, но и приобретает скрытую антиправительственную направленность: статусный чиновник из администрации президента у большинства граждан на подсознательном уровне четко ассоциируется с действующей властью, ее институтами, лидерами, политическим режимом. Заряд негатива, который группа направляет на образ статусного работника президентской администрации, проходит сквозь образ чиновника как сквозь стекло и намертво прикрепляется к самому образу власти, так как для образа власти многочисленный корпус высокопоставленных чиновников – всего лишь один из атрибутов, маркеров, характерных признаков. В коллективном подсознании членов группы происходит коррекция образа виновника трагедии, образ чиновника замещается образом власти, причем все это происходит неосознанно, сознание не распознает процесс подмены и не посылает сигнал тревоги. В результате следующий вброс информации закрепляет эту подмену, которая и так уже состоялась: в группу поступает модифицированная установка, звучащая как «власть раздавила беззащитное существо, только начинающее жить». 
У большинства участников группы возникает состояние испуга и одновременно – чувство беззащитности перед образом власти, давящей их питомцев. Это формирует в их подсознании установку на действие, готовность искать защиту от той мифической угрозы, которая подменила в их сознании и подсознании реальность. Одновременно в группе нарастает волна протеста против произвола все той же власти, представители которой – чиновники, на дорогих машинах, начинают восприниматься как абсолютное зло. Возникает чувство вовлеченности в протестное движение, направленное «за все хорошее, против всего плохого». Здесь появляется уже основной мотив, побуждающий обычных людей в случае начала цветной революции идти на майдан. В группе начинается процесс вторичной консолидации, однако на этот раз основным мотивом, побуждающим участников группы к сплочению, является неясно осознаваемое чувство личной угрозы и стремление выступить против источника предполагаемой опасности, то есть – причастность к коллективному (массовому) протестному движению. Группа начинает сплачиваться не ради достижения какой-либо цели, а против общего врага, в образе которого выступает власть.
 
 Для того, чтобы закрепить этот эффект и, одновременно, дать группе установку на конкретное действие (то есть направить протестную активность в определенное русло), политтехнологи цветных революций делают заключительный, финальный вброс следующего содержания: «Преступная власть раздавила котенка. Сегодня она проехалась по котенку, завтра – по вам!». И вся группа мгновенно переходит в состояние повышенной агрессивности, готовности немедленно выступить против действующей власти, выйти на майдан. Организаторам цветной революции достаточно дать им сигнал.
 
Приведенный выше пример технологии конфликтной мобилизации в социальных сетях – всего лишь один пример подобного рода технологий, используемых вербовщиками и политтехнологами цветных революций для вовлечения граждан в протестное движение. Эти технологии основаны на отличном знании особенностей психики человека, способов манипулирования массовым и индивидуальным сознанием, инструментов воздействия на подсознание и управления им, в которых пространство социальных сетей играет роль особой организующей среды, в которой инстинкт самосохранения человека довольно часто перестает работать, поскольку эта виртуальная середа ему не знакома. Вместе с тем, знание того, как эти технологии действуют, кем и в каких условиях применяются, позволяет просчитывать действия их операторов и разрушать технологическую цепочку. В эффективном противодействии сетевым технологиям конфликтной мобилизации кроется главное условие эффективного противодействия современным цветным революциям.
 
Отдельным вопросом и даже проблемой встает криминалистическая тактика и техника расследования преступлений, совершенных с применением возможностей сети интернет и действующих в этом пространстве социальных сетей. В целом, наблюдается общая практика переноса в виртуальную сферу традиционных форм и методов криминалистики, с косметической адаптацией под новые условия, новую природу следов и доказательств совершения противоправных деяний. Информация, циркулирующая по социальным сетям, нематериальна и не оставляет привычных следов, таких как пулевые отверстия, частицы инородной среды в местах соприкосновения с поверхностью, следы крови на одежде и предметах совершения преступления и т.д. Информацию легко уничтожить, стереть, а изъять ее можно только вместе с материальным носителем, на котором она в данный момент находится – диском, сервером, флеш-картой и т.д., то есть только в привязке к материальной основе, фиксирующей ее наличие и сам факт ее существования. Вместе с тем, наивно полагать, что информация, которой обменивается преступник (или группа преступников) и их потенциальная жертва, не оставляет следы: в процессе передачи информации по сетям она многократно записывается на различных серверах, где ее, при желании, можно восстановить специальными программно-аппаратными методами, даже если сама запись была стерта (уничтожена). Очевидно, что для изъятия указанных следов необходимы новые методы криминалистической техники, проведения экспертиз, а также модификация отдельных элементов и действий криминалистической тактики (для того чтобы эти следы были правильным образом обнаружены и не «испарились» с началом проведения неотложных следственных действий). Эти вопросы еще предстоит решить как действующим, так и будущим криминалистам и оперативникам.
 
Источник: www.expertsud.ru/content/view/207/36/ 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.