2 Nov 08:29 avatar

Атомная разведка СССР и организующая роль Л.П.Берия. Часть №2

Ю.А.Бобылов, к.э.н., научный редактор журнала «Менеджмент и бизнес-администрирование»

Вот примечательная цитата из книги Судоплатова: «Берия, грубый и жестокий в общении с подчиненными, мог быть внимательным, учтивым и оказывать каждодневную поддержку людям, занятым важной работой, защищал этих людей от всевозможных интриг органов НКВД или же партийных инстанций.

Он всегда предупреждал руководителей предприятий о их личной ответственности за неукоснительное выполнение задания, у него была уникальная способность как внушать людям чувство страха, так и воодушевлять на работу. Естественно для директоров промышленных предприятий его личность во многом отождествлялась с могуществом органов госбезопасности. Мне кажется, что вначале у людей превалировал страх. Но постепенно у работавших с ним несколько лет чувство страха исчезало и приходила уверенность, что Берия будет поддерживать их, если они успешно выполняют важнейшие народнохозяйственные задачи. Берия часто поощрял в интересах дела свободу действий крупных хозяйственников в решении сложных вопросов» [3, с. 332]. Отчасти такой стиль был и у Сталина.

Вместе с тем, руководство новой атомной сферой требовало от крупных руководителей специальных научных и инженерных знаний. Берия вновь столкнулся с «непокорными» учеными, которые могли не соглашаться с приказами Берия и их оспаривать. Особой смелостью отличился руководитель Главкислорода П.Л. Капица, который однажды пожаловался Сталину на грубость и бестактность Берии и попросил освободить его от работы в Спецкомитете. Сталин приказал Берия почитать учебники по атомной физике. Однако позже для усиления руководства Спецкомитетом Сталин назначил опытного организатора оборонной промышленности наркома боеприпасов Б.Л. Ванникова заместителем Берия.

После напряженной работы атомщиков удалось создать и успешно испытать первое взрывное устройство 29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне. В списке награжденным первым был Б.Л. Ванников, получивший вторую Золотую Звезду Героя Соцтруда. Уже в 1954 г. за создание и испытание первой водородной бомбы он первым в наградном списке получил третью такую же награду.
Внешняя разведка НКВД и Главупра Красной Армии, по оценкам самих атомщиков (Курчатов, Иоффе, Харитон и др.), внесла существенный вклад в ускорение создания первой атомной бомбы и решение ряда сложных технологических и производственных проблем. По другим оценкам, уже хозяйственников и производственников, столь же велика оказалась руководящая роль Л.П. Берии.

Кажется, пришло время подумать, как атомщики могли бы отметить особый положительный вклад Берия в создание ядерного оружия и атомной промышленности.
Проблемы создания в СССР секретной наукоемкой атомной промышленности практически без предшествующей технологической базы были столь сложны, что сразу возникли новые разведывательные задачи. Часть из них потребовала принципиального нового оборудования, машин, материалов. Что-то в спешке можно было разработать и произвести на собственных предприятиях, но часть требовалось ввести из-за границы.

После победы СССР в войне многое нужное атомной и оборонной промышленности были вывезено из Германии и других стран Центральной и Восточной Европы (Чехословакия, Польша, Австрия, Венгрия и др.). Однако часть нужных для атомных целей станков, испытательных стендов, приборов можно было купить лишь в развитых европейских странах (Англия, Франция, Италия, Швеция и др.) и США. И здесь возникли свои внешнеторговые проблемы, разрешенные лишь при участии разведывательных спецслужб СССР (использование научных организаций и предприятий третьих стран, создание наукоемких посреднических фирм, участие в заграничных выставках и ярмарках и др.).

Это стало еще одной малоизвестной стороной деятельности Л.П. Берия.

4. Свидетельствуют крупные специалисты советской научно-технической разведки

Как показывает исторический опыт СССР и других стран, научно-техническая разведка имеет свой предмет и свои методы деятельности. Внешняя разведка в сфере науки, техники, технологий может принести большую практическую пользу в инновационной политике, особенно, в крайне затратной военной сфере, но ее информационный продукт (сигнальная информация, результаты проводимых государственных или корпоративных НИОКР, документация, опытные изделия) должен быть востребован организационно и пригоден для оперативного использования в сфере науки и производства [7].

История создания атомной промышленности, сначала военного назначения, а потом гражданского в части создания эффективных и надежных АЭС, неразрывно связана с разведывательной деятельностью при участии высокообразованных профессионалов со знанием иностранных языков и страновых реалий.

Потому полезно изложить некоторые особенности работы специалистов по атомной научно-технической разведке, помня о том, что в сфере фундаментального поиска периодически происходят крупные «научные» и «технические» революции, делающие возможным создание принципиально новых образцов военной техники и вооружений, а также «нетрадиционных войн».

Здесь автор обращается к упомянутой выше книге Н.М. Долгополова «Абель-Фишер» (2-е изд., М.: Молодая гвардия, 2011, 362 с.), где приводятся примечательные оценки ряда организаторов внешней разведки СССР из проведенных им личных бесед.

В книге делается попытка как можно подробнее рассказать о Вильяме Генриевиче Фишере (1903-1971 гг.), родившемся в семье политэмигранта из России. В 1914 г. семья получила британское гражданство. В 1920 г. Фишеры возвращаются в Россию. В 1927 г. В. Фишер зачислен в ИНО ОГПУ (внешняя разведка). Выполнил ряд специальных заданий, в том числе И. Сталина по командировке в Англию, чтобы уговорить вернуться на работу в СССР талантливого физика П.Л. Капица. Тогда Капица работал в лаборатории атомного физика, лауреата Нобелевской премии (1908 г.) Э. Резенфорда.

Рассказывает дочь Эвелина: «Встречался, нажимал на то, что ждет Петра Леонидовича Капицу в Москве огромная захватывающая работа над новым и амбициозным проектом, может, нечто связанное с атомом? У отца получилось. И отношения какие-то сохранились. Хотя Капицу за границу больше не выпускали» [4, с. 104].

Фишер работал в научно-технической разведке. Был изгнан на два года в декабре 1938 г. Почти весь 1939 г. Фишер был безработным. Потом при поддержке друга семьи отца старого большевика Андреева его взяли работать переводчиком на военный завод. Восстановлен в НКВД в сентябре 1941 г. для ведения диверсионной работы на оккупированных немцами территориях. Со 2-го апреля 1946 г. вновь в системе внешней нелегальной разведки.

В 1947 г. руководитель отдела по работе с нелегалами А.М. Коротков предлагает В. Фишеру, заместителю начальника отдела стран Запада, возглавить сеть советской нелегальной разведки в США.

Осенью 1948 г. под именем литовского эмигранта Фишер поселился в Нью-Йорке. Целых семь лет он, «Марк», руководил в США сетью атомных агентов. Другой его тайной задачей была подготовка на случай войны серии диверсионно-террористических актов на американских военных объектах.

Если разведчик легализовался и находится в стране как законно прибывший туда иностранец, то он чаще всего вне поля зрения контрразведки. Благодаря знаниям языков, чужих обычаев и порядков может стать незаметным среди местных жителей. В США особо контролируется учет владельцев автомашин и плательщиков налогов. В.Фишер не обзавелся автомашиной, не регистрировался как избиратель и не платил налоги, как не работавший где-либо. Якобы, он был обеспеченный средствами изобретатель, который не работал с налоговыми органами [4, с. 56-57].

Фишер продолжил многолетние контакты с супругами Коэн, которым в свою очередь атомные секреты с 1942 г. инициативно передавал сотрудник лаборатории в Лос-Аламосе «Персей» (он же «Млад»). Первоначально с ними напрямую работали опытные разведчики под дипломатическим прикрытием – С. Семенов («Твэн»), А. Яцков («Джонни»), Ю. Соколов («Клод), а позже из-за активизации контрразведки США с учеными-атомщиками стали работать нелегалы из СССР, первым из которых стал Фишер («Марк»).

Информация от «Персея» оценивается как особо важная.

К 1996 г. американцы расшифровали коды и некоторые атомные сообщения. Возникла версия, что «Персеем» был ученый-биофизик Теодор Эдвин Холл. В это время ему исполнилось 70 лет, он жил с семьей в Англии неподалеку от Кэмбриджа, страдал от рака желудка и болезни Паркинсона. По американским законам атомный шпионаж не имеет ограничений по срокам давности преступления. Холл придерживался прокоммунистических убеждений. Полагают, что был завербован агентом НКВД журналистом Сержем Курнаковым. В возрасте 18 лет способный юноша попал в Лос-Апамос и понравился лично Оппенгеймеру. По оценкам коллег, Холл вел себя несколько экстравагантно, но по своей научной незначительности не представлял интереса для контрразведчиков. Однако в 1950 г. «Персей» был под следствием в ФБР, что потребовало прекращения его контактов с советской разведкой. Это признавал резидент Барковский [4, с. 325]. Вскоре Холл переехал на работу в Чикагский университет. В моральном отношении «Персей» мог быть удовлетворен успешным испытанием в 1949 г. советской атомной бомбы.

В самом конце жизни, как выяснили западные журналисты, Холл ненавидел ядерную гонку США и СССР, осуждал не только Президента Трумэна, но и Рейгана с его программой «звездных войн». Обвинений в своей измене США не признавал, поскольку достигнутый ядерный паритет США и СССР стал фактором мира: «Если я помог избежать этого сценария, то соглашусь принять обвинения в предательстве интересов моей страны» [4, с. 326].

По мнению автора данной статьи, эта смелая мировоззренческая позиция бывшего атомного шпиона СССР в США Холла говорит о его большой жизненной мудрости, которой порой не хватает нашим российским властям и что иногда является причиной измен ответственных лиц в российских спецслужбах (не всегда измены носят сугубо корыстный характер).

По информации из спецслужб, личность «Персея» в РФ все еще секретна на ближайшие десятилетия.

В меньшей мере повезло другому атомному физику, работавшему с разведкой СССР. Это – немецкий физик и антифашист Фукс («Чарлз»), сначала работавший в Англии, потом в Лос-Аламосе и далее снова в Англии, где его раскрыли и арестовали в 1961 г. (вместе с его связниками супругами Коэн).

Внешняя разведка – это очень сложная профессия, требующая особого «объемного мышления».

Как свидетельствуют эксперты, во внешней разведке сформирована своя организационная система, где у истоков поиска информированных специалистов, в том числе знающих тайны США, такие фигуры, какой была, например, М. Коненкова, кокетливая красивая женщина с хорошей фигурой (впрочем, у разных мужчин свои предпочтения типов женщин).

«Наша работа похожа на садоводство. Мы подготавливаем почву, выискиваем лучшие саженцы, сажаем их, холим, подкармливаем, собираем плоды и даже подвергаем дальнейшей обработке, оценке качества – плохие деревья выкорчевываем, сажаем новые…Другими словами, это длинный процесс, из которого выбрать отдельные, законченные эпизоды очень трудно. Кроме того, в нашей работе существует специализация. Очень часто тот, кто входит в лес и подыскивает подходящие саженцы, на это и заканчивает. Он передает свою продукцию другому, который выращивает ее, а еще кто-то третий следит за плодоношением. Бывают случаи, когда находят и готовые дары природы, но такое – редкость, не характерная для процесса нашей работы» — пишет Н. Долгополов [4, с. 58].

Крайне ответственная секретная научная работа Оппенгеймера, Сцилларда, Бора и прочих великих атомных физиков затрудняла возможные контакты с ними. Общение же с иностранцами им разрешалось лишь под контролем местных спецслужб. И все же атомные и военные тайны выдавались и покупались. Опыт показывает, что документация передавалась их подчиненными.

Иногда говорят о роли случайности в разведывательной работе за рубежом. Здесь надо хорошо понимать, что означает «случайность». Если понимать ее как нечто непредвиденное в ходе операции, то разведчик должен убедиться в том, что он ее не мог предвидеть, и серьезно подумать о том, как повернуть эту случайность в свою пользу. Здесь важно не только отметить случайность, надо ее понять. В этом смысле разведчик должен быть таким же вдумчивым, как ученый.

Рассказывает Герой России полковник СВР В.Б. Барковский, после окончания войны командированный в США по линии научно-технической разведки: «Да, мы всегда очень пристально наблюдаем за теми, кого называем «вербовочным контингентом», то есть за кругом лиц, среди которых разведка может подобрать помощников. Понятно, изучаем подобный контингент среди ученых мира. И вывод тверд. Чем выше место ученого в научной иерархии, тем затруднительней к нему вербовочный подход… Великие очень ревностно относятся к собственному положению: не дай бог чем-то себя запятнать. От уже занимающимися секретными исследованиями и знающих цену своей деятельности никакой отдачи ожидать нельзя. Инстинкт самосохранения у них гораздо сильнее мотивов сотрудничества. Берегут себя даже чисто психологически, и через это не перешагнуть. Поэтому мы старались выявить людей, работавших вместе с ними, около них и близких к нам по духу, идее. Найти таких, на которых реально можно было бы положиться. Агентура, с которой мы сотрудничали, была совсем недалеко от высших сфер. Работая в атомных лабораториях и научно-исследовательских заведениях, знала все, что происходит в области ее деятельности. Непосредственно участвовала в исследованиях — теоретических и прикладных, наиболее важных и значительных. Только немножко, на определенный уровень, была пониже светил» [4, с. 200-201].

Здесь в плане защиты атомных секретов Л.П. Берия намного опередил американцев из ФБР, начав создавать не просто секретные НИИ, КБ, предприятия атомной отрасли, а целые закрытые атомные городки, в которых также жили и члены семей ученых и инженеров атомной промышленности.

Сегодня в России в условиях роста северокавказского происламского терроризма этот метод организации деятельности атомщиков и защиты информации показывает отличные результаты. Но вхождение многих структур ЗАТО и некоторых категорий их жителей в условия «рыночной экономики» и «наукоемкого предпринимательства» вызывает свои сложности и протестные настроения по отношению к секретности и закрытости.

Еще одна цитата от эрудированного Барковского: «Могу утверждать: до взрыва нашей атомной бомбы в 1949 г. на Западе не имели ясного представления, что у нас эта работа ведется и где что делается. Предполагать могли что угодно. Английские и американские физики отдавали должное нашим – Харитону, Флерову Зельдовичу… Считали их крупными фигурами. Знали, что советская ядерная физика развивается успешно и какие-то намерения в отношении атомного оружия мы тоже имеем. Но они многое списывали на войну: трудности, безденежье, некогда русским этим заниматься. Первый взрыв нашей атомной бомбы 29 августа 1949 года был трагедией для политиков и, понятно, разведчиков» [4, с. 202].

Барковский признается, что в свои шпионские годы в США он имел одновременные контакты с 15-18 специалистами, знавшими американские тайны. При этом информация передавалась для СССР на бесплатной «идейной» основе. При этом работать с нелегалами резиденты могли лишь в самом крайнем случае. Нелегалами руководил сам Центр.

Уже в 1971 г. (год кончины) Фишер-Абель вдруг пожаловался дочери: в принципе мог бы в Нью-Йорке сделать и больше. Слишком много уходило на согласования в Центре, на ожидание ответа. Пришел ответ, а момент уже ушел [4, с. 129].

В. Фишер представлялся к награде Герой Советского Союза, но процесс лично затормозил член Политбюро КПСС Суслов. В начале 70-х он представлялся к присвоению звания генерал разведки, но не дожил.

У читателя этой книги возникает вопрос и о причастности к разведке самого журналиста Н. Долгополова (работал во Франции, много ценных знакомств с сотрудниками разведки, некий странный личный интерес к теме атомного шпионажа и др.). Однако для истории советской атомной разведки ответ на такой вопрос не столь уж важен. Книга в чем-то получилась уникальная.

В своей практической работе нелегальный разведчик нуждается не только в источниках информации, но также в услугах людей, способных хранить полученные материалы, средства радиосвязи, быть «почтовыми ящиками» и др. Частью системы обеспечения деятельности нелегалов является их организационная и оперативная (например, денежная) поддержка со стороны официальных резидентов (представителей) внешней разведки в статусе дипломатических работников, включая структуры ООН и других международных или межправительственных организаций (торговля, наука, культура, целевые проекты и программы и др.).

В июне 1957 г. В. Фишер был арестован в гостинице Латам», признал себя нелегалом разведки из СССР и назвался Рудольфом Ивановичем Абелем (другом семьи, умершим в 1955 г.). В п. 1 обвинения от 7 августа: «За доставку Советскому Союзу сообщений секретного характера, содержащих атомную и военную информацию» максимальным наказанием была смертная казнь. Абель-Фишер 15 ноября 1957 г. был осужден на 30 лет тюрьмы.

31 декабря 1962 г. Президент США Дж. Кеннеди подписал помилование Абелю с условием передачи американской стороне сбитого 1 мая 1960 г. летчика-шпиона Ф. Пауэрса. Обмен произошел 10 февраля в Западном Берлине.

В качестве денежной компенсации КГБ СССР выделило Фишеру 25 тыс. рублей (в начале 60-х годов хорошая автомашина «Волга» стоила 6 тыс., а добротный загородный дом — около 10 тыс. рублей). Фишер предпочел перестроить свою дачу в кооперативе разведчиков около станции Челюскинская.

Почти в самом конце книги Н. Долгополова приводится еще одно интервью с действующим работником СВР, но анонимное. Здесь даются оценки современных трудностей работы СВР, включая проблему периодических перебежчиков. Этот специалист говорит: волны изменников-перебежчиков вызваны крупными политическими и экономическими ломками в жизни страны в силу волютаризма известных фигур (Сталин, Берия, Хрущов, Горбачев). В такие периоды в разведке работать особенно трудно. И здесь приводится мнение этого анонима: «…Чего греха таить: требуется научно-техническая информация. Англичане интересуются французами, те – американцами. Разведки не работают против народов чужих стран. Они трудятся ради интересов собственной державы, и, значит, наших с вами. Не то что скоропостижной, а вообще кончины разведслужб не предвижу. Древнейшей профессии таковой и остаться» [4, с. 317].

Выводы

История создания первой советской атомной бомбы представляет интерес во многих аспектах.

1. Прежде всего, очевидна близость многих крупных фундаментальных научных открытий, особенно создания атомной физики, к прикладной военной сфере, реализуясь в ходе секретной деятельности ученых, конструкторов, технологов. В этом отношений национальный исследователь на самых первых стадиях инициативного научного поиска (также и в России) не всегда может быть «свободен» и быть вне государственной тайны, спецслужб и военных, внешней научно-технической разведки и большой национальной политики.
Но описанный атомный проект под особой опекой Л.П. Берия был не одинок. За ним последовала ее «ракетно-космическая эпопея». Далее начали создаваться атомные подводные лодки с ядерным оружием и другая техника.

2. Одной из важнейших функции деятельности государственного аппарата на ряде стратегически важных направлений (сегодня это и «молекулярная биология и медицина» с расшифровкой геномов человека и других видов животных и растений) является усиленное финансирование и особая избирательная поддержка ученых.

3. В сложных условиях Второй Мировой войны и конфронтации фашистской Германии с СССР, Англией и США создание первых атомных бомб в мире стало исторической жизненной необходимостью и фактором национальной безопасности на многие десятилетия. Для СССР успешный атомный проект в трудные военные и послевоенные годы мог быть успешно реализован лишь в условиях тоталитарной политической власти и большого административного и экономического давления на всю систему плановой социалистической экономики.

4. В этой связи надо отметить большие личные способности и заслуги Л.П. Берия, который, конечно, верно служил политическому диктатору И.В. Сталину и его борьбе с «классовым врагом», но по своей натуре был опытным прагматиком и дальновидным стратегом, преследуя и свои тайные личные цели.
Как многолетний руководитель мощной спецслужбы СССР НКВД Л.П. Берия был обязан развивать внешнюю разведку и тайные зарубежные агентурные сети, одной из важнейших функций которых была научно-техническая разведка, призванная преодолеть технологическое отставание СССР от развитых стран Запада. Сама логика событий привела в начале 40-х годов к активизации зарубежной атомной научно-технической разведки.

5. Автор постарался кратко показать основные особенности масштабного советского атомного шпионажа в США.
Интересны приводимые фрагменты воспоминаний ведущих организаторов атомной научно-технической разведки СССР.
Что-то из таких особенностей носит «внеатомный» характер, будучи предопределено самой ментальностью крупного ученого-физика, его мировоззрения, мотивациями деятельности, жизненным интересом.

6. Опыт современной военной науки показывает, что научные тайны долго не хранятся, поскольку они: 1) часть динамичного инновационного процесса и технического прогресса, где есть строгая последовательность этапов НИОКР и производства новой техники, технологий, материалов; 2) часть жизненной реальности и самосознания самих засекреченных ученых или производственников, где такие тайны активно взаимодействуют с такими категориями как «совесть», «грех», «ответственность за будущее» и др.
Здесь рассекречивание – это не только правовая необходимость, но и сложный очистительный процесс во имя личного счастья и счастья близких, твоего народа, всего государства и даже «глобального мира».

7. Рассекреченные документы по истории реализации в СССР атомного проекта (первой атомной бомбы в 1949 г. и водородной бомбы в 1954 г.), а также мемуары видных руководителей, военных, ученых показывают большой личный интерес Берия к атомной разведке и первым достижениям в этой секретной сфере Германии, Англии и США. Научно-техническая реализуемость атомного проекта неизбежно втягивала с него высшее военно-политическое руководство СССР, самого И.В. Сталина и далее Л.П. Берия.

Многое из опубликованного в открытой печати и в Интернете показывает, что без особых управленческих усилий Л.П. Берия наша страна не смогла бы столь быстро создать сложную атомную промышленность и начать серийное производство ядерного оружия, а чуть позже стать одним из мировых лидеров в атомной энергетике (АЭС).

8. Важнейшим выводом данной статьи является печальный политический вывод о незаслуженном забвении в современной России и особенно нашими атомщиками такой крупной хозяйственной личности, какой являлся в 40-50 годы Л.П. Берия. Именно атомщики ГК «Росатом» должны бы воздать должное Берия, установив, например, памятный бюст этому выдающемуся руководителю и создателю целой атомной отрасли СССР у знаменитого административного здания Минсредмаша в Москве на Большой Ордынке.

Конечно, в силу создавшихся обстоятельств этот политический деятель после смерти явно стал жертвой тайного «просталинского» государственного переворота, в котором одним из главных обвинений стала переориентация Л.П. Берия на «капиталистический путь развития» и современное динамичное рыночное хозяйство. Ведущую роль в подготовке ареста и тайной ликвидации Л.П. Берия сыграл Н.С. Хрущев.
После 1991 г. в России периодически появляются все новые версии незаконного убийства Л.П. Берия группой его политических противников.

9. Какова бы не была подлинная историческая правда о многочисленных жертвах ряда крупных кадровых чисток и политических репрессий в СССР в 30-50 годы, думается, что роль Л.П. Берия мало отличалась от роли самого И.В. Сталина и членов его команды.
Увы, многие годы преступным был сам сформировавшийся большевистский политический режим, одной из первых целей был захват власти в «мировом масштабе» для насильственного построения «прекрасного коммунистического общества».
Несмотря на это, в целом можно отметить положительные итоги деятельности в нашей стране И.В. Сталина, Н.С. Хрущева, Л.И. Брежнева, М.С. Горбачева, Б.Н. Ельцина и др. И, по мнению автора, каждый из них вполне достоин установки памятников на площадях и улицах Москвы и других городов РФ. Это фигуры противоречивой российской истории после 1917 г. Здесь Л.П. Берия – не самая крупная историческая личность.

10. Идеологическая и политическая неопределенность, ошибки в реализованных экономических стратегиях, неоправданное разрушение ряда наукоемких секторов промышленности (особенно гражданское авиа- и судостроение) после 1991 г. резко снизили патриотизм россиян. И похоже, что ломки в политическом сознании жителей России, властей, работников спецслужб ждут своего продолжения.

Вот свежие факты из нашей обыденной московской жизни. Четырнадцатилетний школьник говорит своей маме: «Выучусь и уеду на постоянное местожительство в Канаду. Потом возьму тебя к себе!» Мама – кандидат медицинских наук и большой автолюбитель средней стоимости иномарки, только что вернулась из туристической поездки в КНР, 11 дней отдыхала на острове Хайнань и 3 дня знакомилась с Пекином. Весьма положительные впечатления о жизни китайцев в КНР. Сравнения не всегда в нашу пользу. Неожиданно для себя задаю ей вопрос: «А ты не хотела бы, чтобы Россию завоевал Китай?» Минутная пауза от неожиданного вопроса: «Да! Пожалуй, хотела бы!».

И как быть многим из нас, отдавших лучшие годы ответственной секретной работе во имя создания сильной инновационной Державы, способной быть влиятельной фигурой в мировой геополитике?

Вспоминаю девиз бывшей артамоновской фирмы под аббревиатурой ВИМИ, где проработал 7 лет: «Зри, думай, твори!»

Литература
1. Бобылов Ю.А. Научно-техническая разведка РФ: быть ближе к атомной промышленности // Атомная стратегия ХХI, 2011, № 50, с. 21-24/
2. Сульянов А.К. Берия. Арестовать в Кремле: Историческая хроника // Минск: Харвест, 2005, 592 с.
3. Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930 1950 годы // М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005, 700 с.
4. Долгополов Н.М. Абель – Фишер (2-е изд.) // М.: Молодая гвардия, 2011, 362 с.
5. Бордуков В.В., Корчагин Е.Ф. Маршал Берия и Атомный проект СССР // proatom.ru›modules.php?name…file=article&sid…
6. Гордиенко Е. Альберт Эйнштейн: Безотносительная любовь // www.peoples.ru/science/physics/einstein.
7. Чертопруд С.В. Научно-техническая разведка от Ленина до Горбачева //М.: Олма-Пресс, 2002, 447 с.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.