7 Feb 11:27 avatar

VIII Круглый стол «Информационно-аналитическое обеспечение безопасности»

Мероприятие: VIII Круглый стол «Информационно-аналитическое обеспечение безопасности»

Минаев С.Ю.,
генеральный директор
ЗАО “Специальная Информационная Служба”

Методология и практика информационно-аналитического обеспечения управления предпринимательскими рисками
Уважаемые господа! Мы проводим сегодня “круглый стол” “Информационно-аналитическое обеспечение безопасности”, а для себя, как вы видели в наших бюллетенях, пресс-релизах определили более точную тематику: “Методология и практика информационно-аналитического обеспечения управления предпринимательскими рисками”. На самом деле мы собираемся ежегодно уже в восьмой раз. До этого кроме “круглых столов” мы провели, если кто помнит, 2 международные конференции по подобной же тематике. Сегодня мы попытались в книге “Методология и практика информационно-аналитического обеспечения управления предпринимательскими рисками” обозначить, собрать все материалы, которые были на этих 10 мероприятиях, посвященных информационно-аналитическому обеспечению управления предпринимательскими рисками. Со многими из здесь присутствующих мы встречаемся ежегодно и стараемся каким-то образом подводить итоги.

Что же случилось за прошедший год? Тем более, что на этот год возлагалось очень много надежд. Это был год, когда мы надеялись на развитие программы “Электронная Россия 2002 — 2010”. Это был год после Всероссийской конференции по защите информации, где мы говорили о том, что дан старт созданию таких форм информационного обеспечения предпринимательства, как кредитное бюро. На конференции мы также говорили о том, что очень близко стоим к массовой информационно-аналитической услуге малому и среднему бизнесу в виде представления дешевых справок из больших массивов информации. Мы отмечали, что произошел сдвиг в части взаимодействия с государственными держателями открытой информации, не представляющей определённый вид тайны: военной, государственной, личной, коммерческой.

К сожалению, я вынужден констатировать, что многие из этих пожеланий остались исключительно пожеланиями. В некоторых формах информационная открытость государства, безусловно, появилась, но скорее это информация о деятельности государственных организаций, министерств и ведомств, нежели информация, характеризующая развитие рынка, в чем, в общем-то, мы и заинтересованы.

Я бы хотел сказать два слова, отвечая на вопрос, почему проблемы информатизации страны связаны с Форумом “Технологии Безопасности”, который также проводится уже восьмой раз и стал, наверно, самым крупным ежегодным мероприятием по безопасности. Рынок безопасности становится все более и более интеллектуальным. На сегодняшний день даже организованные преступные группировки уходят в большой бизнес. Как сказал известный господин Михайлов: “Я — бизнесмен”. И вопросы, которые решались в начале 90 годов — противодействие рэкету, противодействие бригадам ОПГ — на сегодняшний день скорее трансформировались в противодействие, например, корпоративным захватам, о которых мы читаем ежедневно в нашей прессе. В противодействие достаточно хитрым, я уж извините, применю термин по старой работе, “оперативным комбинациям” с целью достижения тех или иных целей или, мягко скажем, недобросовестной конкурентной борьбе. В связи с этим опять возобновились, но только на более высоком уровне, операции мошеннического толка. То есть вопросы получения и анализа информации о рисках в том или ином секторе рынка, в том или ином регионе, в том или ином бизнесе – все более и более актуально встают перед предпринимателями. Поэтому именно информационная услуга на рынке безопасности сегодня стала одной из самых рентабельных. При этом совершенно понятно, что 70 — 90 % информации по тому же инвестиционному климату или для анализа факторов риска добываются из открытых источников информации, то есть из источников, которые не содержат никакой тайны. И только необходимые добавления, остатки информации привлекаются к отчётам из других источников.

Количество информационных источников, которые на сегодняшний день доступны, очень ограничено. И только богатые компании могут себе позволить выложить достаточно большие деньги за получение информации детективным путем или подписаться на некие базы данных, договора с владельцами которых стоят больших денег. Если вы хотите стать клиентом какой-либо крупной информационной сети, то вы должны выложить не малые для небольшой компании деньги, например, 1,5 – 2 тысячи долларов за подписание договора с Data Star.

А для того, чтобы нанять информационную компанию, нужны уже вообще сумасшедшие деньги. Мы знаем, что цены на рынках за получение информации, например, о компании или о каком то процессе, начинаются где-то от 600 долларов и выше. При этом мы совершенно легко получаем очень большую информацию для анализа из западных стран. В той же Европе, в той же Америке работают информационные системы, подключившись к которым нормально, легитимно, по договору ты получаешь разностороннюю и объёмную информацию, которая позволяет анализировать либо процесс, либо какого-то субъекта рынка.

Поэтому информационная инфраструктура нашей Родины – это не вопрос чисто теоретический или просто реализация Конституционного права граждан на информацию. Это вопросы, по большому счету, борьбы с мошенниками, борьбы с недобросовестными конкурентами, минимизации собственных рисков или минимизации потерь от их реализации. Именно поэтому в рамках форума “Технологии безопасности” проводятся подобные “круглые столы”, именно поэтому организует их “Специальная Информационная Служба”, которая на сегодняшний день в большей мере все-таки компания, работающая в области безопасности. Но при этом совершенно понятно, что это проблема не только практиков этого сектора рынка. Это проблема и научная, и теоретическая, и прикладная, и законодательного порядка. Поэтому мы каждый год собираемся в этом зале вместе с практиками в области информатизации и в области безопасности. Мы приглашаем для всестороннего обсуждения этой сложной и насущной проблемы ученых самых различных отраслей знаний, юристов и специалистов, связанных непосредственно с информатикой.

Теперь я передаю слово для дальнейшего ведения нашего “круглого стола” Вадиму Ивановичу Королеву, с которым большинство знакомы.

Королев В.И.,
руководитель направления отделения
“Методология и моделирование безопасного развития систем и процессов”
РАЕН, д.т.н., профессор, академик РАЕН.

Уважаемые коллеги! Я не хотел бы повторяться по тем вопросам концептуального характера, которые уже поднимал Сергей Юрьевич Минаев. У нас действительно сформировался коллектив участников “круглого стола”, которые занимаются своими целевыми задачами в части информатизации России в целом. И мы всегда прекрасно понимали, что информационно-аналитическое обеспечение управления предпринимательскими рисками – это определённая часть глубокого и достаточно сложного процесса, который сейчас происходит в России. Если кто ранее посещал наши встречи, то знает прекрасно, что при обсуждении ставились вполне конкретные вопросы, связанные с созданием единого информационного пространства, с информационным взаимодействием государственных и негосударственных структур. Конкретные вопросы, связанные с источниками информации (где ее брать для того, чтобы эффективно обеспечивать наших хозяйствующих субъектов) для принятия корректных решений. Мы прекрасно понимали, что эта проблема комплексная.

Поэтому, готовясь к сегодняшней нашей встрече, мы все решили, что пришло время сделать некоторое обобщение результатов, которые были сформулированы за “круглым столом” за эти годы. Это содружество участников “круглого стола” подготовило аналитический материал (причем каждый в своей области) в котором постарались определиться, в чём мы хоть в какой-то мере продвинулись, какие проблемы остались, почему не решаются те или иные вопросы. В результате такого предварительного анализа издана совместная аналитическая работа в виде набора статей. На наш взгляд, изданная книга получилась достаточно содержательной. Она выпущена издательством “Мир безопасности”.

За эти десять лет что-то мы наработали, что-то у нас получалось, что-то не получалось. Какое-то влияние на развитие процессов, связанных с информатизацией и информационно-аналитическим обеспечением безопасности предпринимательства в таких областях, как правовая, информационная деятельность и технологическое обеспечение, мы определенным образом оказывали. Это влияние проявлялось хотя бы в том, что за этим “круглым столом” собрались специалисты и ученые, которые непосредственно работают над законами и над проектами концептуального и прикладного характера, и практики, которые глубоко занимаются этими проблемами в своей повседневной работе. Я думаю, что каждый из участников сегодня выскажет свою точку зрения по предложенной тематике, хотя эта точка зрения в какой-то мере отражена в подготовленном аналитическом материале.

Стрельцов А. А.,
зам. начальника Управления
аппарата Совета Безопасности РФ,
д.т.н., профессор, чл.-корр. Академии криптографии

Уважаемые коллеги! Тема сегодняшнего “круглого стола” действительно нас очень интересует. Аппарат Совета безопасности, в котором я работаю, очень интенсивно занимается различными аспектами проблемы информационной безопасности. Возможно, уже многие устали от часто повторяющихся этих слов. Я даже столкнулся с таким фактом, что в школах начинают изучать доктрину информационной безопасности, но преподаватели жалуются — трудно её преподавать. Но если честно, то она для этого никогда не писалась и не была рассчитана. Однако, самое главное — это сама идея о том, что есть информация, есть информационная сфера, что информационная сфера в нашем обществе стала очень важной, иногда очень болезненной, что государство должно предпринимать в этой сфере вполне конкретные шаги для решения конкретных задач. Вот это стало всем более-менее понятным. По крайней мере, термин “информационная безопасность” сейчас произносится без запинки практически всеми на всех уровнях.

Теперь проблема стала глубже. Что за этим стоит? В частности, что такое информационная безопасность? Что такое информационное обеспечение бизнеса? Что такое безопасность информационного бизнеса? В чем здесь смысл?

Мы на “круглых столах”, которые проводились на этом Форуме, уже неоднократно поднимали раньше эти вопросы, так или иначе, обсуждали их. И я хочу ещё раз к ним вернуться.

Но, прежде всего, если в доктрине информационной безопасности одной из главных составляющих национальных интересов является информационное обеспечение государственной политики, то, честно говоря, это просто некоторое веление того времени, когда писалась доктрина информационной безопасности. В ней нет информационного обеспечения бизнеса. На мой взгляд, если бы сейчас мы создавали доктрину информационной безопасности, то мы предложили бы Президенту учесть в качестве одной из составляющих национальных интересов России — информационное обеспечение бизнеса. Если мы строим новые экономические отношения, которые основаны на частном предпринимательстве, на собственности на средства производства, на обращении капитала, то совершенно очевидно, что в интересах страны, в интересах нации необходимо сделать так, чтобы люди, которые работают в этой сфере, имели минимальные риски, могли бы наилучшим образом использовать свой капитал, получать от него максимальную отдачу. И соответственно государство имело бы больше отдачи и могло бы лучше решать или выполнять те функции, которые на государство традиционно возлагаются.

Мы все заинтересованы в том, чтобы наш бизнес был активный, чтобы он был хорошо организован, чтобы приносил хороший экономический эффект. Мы всегда отмечали, что для того, чтобы это было, нам не хватает самой малости — прежде всего, нормального нормативно-правового регулирования. Необходимо четко определить, что нужно бизнесу, какую информацию государство должно и может открыть в интересах бизнеса и вообще в интересах граждан. Что нужно для того, чтобы наше общество динамично и поступательно двигалось к целям, которые намечены Конституцией Российской Федерации, намечены Президентом РФ, которые он постоянно озвучивает через свои послания Федеральному Собранию. А, по сути, это послание обществу.

Мы все время упирались в тот факт, что этот перечень доступной и недоступной информации не ясен. В “трехглавом” законе “Об информации, информатизации и защите информации” написано, что все информационные ресурсы открыты, за исключением тех, которые закрыты. В принципе это правильно, есть открытые и закрытые ресурсы. Осталось определить, а что нужно, чтобы определённая информация стала открытой. Сейчас мы дошли до такого состояния, что Правительство определяет этот перечень. Буквально на прошлой неделе было очередное заседание в Аппарате Правительства, где обсуждался перечень тех сведений, которые должны быть в режиме открытой информации обязательно предоставлены Федеральными органами исполнительной власти, так как не являются служебной тайной. И по идее сама направленность формирования этого перечня должна быть ориентирована на то, чтобы экономика получила необходимую информацию, чтобы деятельность органов государственной власти была более открытой, более предсказуемой. Чтобы те субъекты, которые действуют в экономической сфере, могли более правильно планировать свое поведение, прогнозировать поведение государства и прогнозировать поведение других субъектов рынка. Это означает, что движение в этой области обозначилось.

Второе, мы отмечали, что у нас плохо налажено взаимодействие между основными держателями информационных ресурсов: государством и бизнес-структурами. Эта проблема тоже потихонечку начинает решаться в связи с теми подвижками, которые существуют в реализации государственной политики. Здесь намечается определенный сдвиг, хотя, естественно, сделано еще далеко не все.

Мы отмечали, что хорошо бы прогнозировать рынки, а значит чётко представлять себе, кто является субъектами этого рынка. Нужно уметь отделять тех субъектов, которые являются надежными, от тех, которые являются ненадежными. Очень много было претензий со стороны предпринимателей относительно того, что таможня, практически не очень сильно различает тех субъектов, которые надежные, чтобы обеспечить им режим наибольшего благоприятствования в преодолении таможенной границы, от тех субъектов, которые менее надежные. А как их различать? А какой тут критерий? Что должно быть критерием того, что этот субъект более надежен, а этот субъект менее надежен. По сути, в основе информационного обеспечения безопасности бизнеса — это один из немаловажных факторов. По большому счету, здесь основа. Это информация, которой владеет государство. Возможно, это решение судебное. Но это та информация, которая есть у органов внутренних дел, у других субъектов правоохранительной деятельности – в правоохранительных сферах.

Это одна сторона вопроса. У нас есть Конституция РФ, которая обеспечивает право на неприкосновенность к частной жизни, на личную и семейную тайну. Мы совершенно четко знаем, что в законодательстве РФ прописана необходимость защиты персональных данных. Мы все интуитивно понимаем, что мы не хотели бы, чтобы всё, что известно государству, было известно всем. Это совершенно очевидно. С другой стороны, мы совершенно четко видим, что в нормативно-правовом регулировании понятие персональных данных до сих пор урегулировано весьма относительно. Есть один нормативно-правовой акт, в котором четко говорится, что такое персональные данные – это Федеральный закон о регистрации актов гражданского состояния, условно скажем. Мы понимаем то, что регистрируется в актах гражданского состояния до некоторой степени является персональными данными, но эти все персональные данные находятся у нас в паспорте. Можем ли мы, когда к нам обращается милиционер и просит предъявить паспорт, сказать, что это персональные данные, я вам их не покажу? Видимо нет. Такая общая формулировка, которая в свое время казалась достаточной для идентифицирования личности, не является юридически корректной. Она не является таковой, чтобы её можно было бы закрепить в нормативном акте и дальше ею пользоваться. Видимо, необходимо что-то другое.

Берем вопрос о раскрытии судебных решений. В принципе есть рекомендации Европейского Совета о том, что мы должны все судебные решения открывать и выставлять в Интернете, чтобы все могли видеть и пользоваться ими. Но у нас через суды проходят миллионы людей. Какая часть информации, которая собирается в судах, должна быть предоставлена всем. Кто ответит на этот вопрос? По идее законодатели. Но эта информация относится к персональным данным и не может быть открыта. И в то же время эта информация должна быть открыта именно для того, чтобы обеспечить безопасность бизнеса, чтобы сегодня были подписаны контракты с таким-то конкретным гражданином, чтобы кто-то мог бы быть уверен в том, что партнер достаточно благонадежен в плане ведения бизнеса, что он не имеет больших кредитных задолженностей и т.д. Ведь негласно это все равно делается независимо от нормативного обеспечения.

Так получилось, что я был с представителем Центробанка в одном субъекте Российской Федерации по вопросу проверки раскрытия персональных данных. Банковские работники кредитно-финансовой сферы сами организовали ведение кредитных историй тех субъектов, которые работают в этой сфере, и сами обмениваются этими данными. Насколько это законно? А насколько это не законно? Кто должен ответить на этот вопрос? Наверно законодатель, потому что другого субъекта в государстве нет, который мог бы сказать, где начинается права человека и гражданина, где они должны быть ограничены в интересах обеспечения безопасности нации и интересов других лиц. Здесь очень большая нормативно-правовая неясность, которую нам предстоит еще раскрыть и заполнить для того, чтобы деятельность бизнеса была более хорошо обеспечена.

Далее, есть экологическая составляющая. Она заключается в том, что мы должны обеспечить всем гражданам достаточно нормальный доступ к тем информационным государственным ресурсам, которые являются открытыми в области экологии. Это нужно делать, и постепенно это делается. За прошедший год появилась Федеральная программа “Электронная Россия”, в которой есть подпрограмма, связанная с созданием “электронного правительства”. Мы предполагаем, что в результате выполнения этой программы появится достаточно понятный и реализуемый механизм доступа к информационным ресурсам. И у граждан появится реальная возможность воспользоваться своим конституционным правом и получать ту информацию, которая их интересует.

И, наконец, третья составляющая. Естественно, это сам бизнес. Без активной позиции представителей бизнеса, работающих в этой сфере, без обозначения своих профессиональных интересов, без активной пропаганды своих потребностей, мы никогда не найдем консенсуса во взаимоотношениях между органами государственной власти и бизнесом. Поэтому мне кажется, что представители бизнеса (а я достаточно давно уже участвую в подобных “круглых столах”, в том числе и в ТПП) должны занимать активную позицию, воздействуя на общественное мнение. А не всегда это так.

Не видно позиции средств массовой информации, которые очень активно нас критиковали по поводу доктрины информационной безопасности. А вот их заинтересованности в том, чтобы наш бизнес получал достаточно информации, чтобы эта информация помогала нам наладить нормальное экономическое развитие страны как-то не видно. Возможно, нужны какие-то специальные средства массовой информации, если тем, которые существуют, как-то не до этого. Может быть… но здесь очень важно, чтобы само гражданское общество, те общественные организации, которые должны выражать интересы граждан, работающих в нашей стране, активно позиционировали себя как на политической арене, так и на арене нашего гражданского самоуправления.

Вот эти три составляющие. Мне кажется, если мы сможем их дальше развивать, если мы сможем найти золотую середину, то информационно-аналитическое обеспечение безопасности бизнеса существенно улучшиться.

Давыдов Андрей Николаевич:

– Анатолий Александрович, вы говорили об идентификации личности. Это очень интересный вопрос и я бы хотел узнать, проводились ли Вами работы по исследованию психофизиологических особенностей личности в соединении с бизнесом, который данная личность возглавляет. Здесь прозвучало очень много слов: бизнес, процессы, нормативные акты и т.д. Но все это вторичный продукт человеческой деятельности. На мой взгляд, интересно рассмотреть человеческую деятельность, как вторичный продукт (каждый из нас профессионально чем-то занят), и конкретных людей во взаимодействии этих двух величин. Проводились ли работы в этом направлении? Каковы результаты?

Стрельцов А.А.:

– Я бы ответил таким образом. Во-первых, я не согласен в том, что человеческая деятельность — это вторичный продукт. Это существо человека. Деятельность — это единственная форма выражения сущности человека. Человек всегда работает в своих интересах, поэтому по-другому он просто не может реализоваться, по определению. Второе, Аппарат Совета безопасности не является научной организацией. Мы являемся одним из подразделений, которое предназначено для обеспечения деятельности Президента России в области обеспечения безопасности. В соответствии с нормативными актами, регулирующими нашу деятельность, мы занимаемся выявлением угроз национальной безопасности, подготовкой предложений Президенту по противодействию этим угрозам. Есть еще 5-7 позиций, но все они приблизительно одной направленности.

Что касается психологической части. Да мы занимались такой проблемой. При определении основ государственной информационной политики в области информационно-психологической безопасности у нас была такая работа, потому что мы интуитивно понимали, что информация, а я это и сейчас уже сам знаю, состоит из двух частей. Часть, которая находится внутри нас. Это результат нашей психической деятельности, это те сведения, которые, по сути, определяют все наши решения, нашу позицию в мире, наше общественное мнение, наше общественное сознание и все остальное. И та информация, которая находится вне нас, – это сообщения, сведения, СМИ и т.д. Если из этого исходить, то совершенно понятным становится, что значительная часть информационной безопасности лежит в плоскости психологической безопасности. Но, к сожалению или к счастью, по тем данным, которыми мы располагаем, каких-то серьезных угроз психологической деятельности в таком массовом масштабе, которое принимали бы размеры угроз национальной безопасности, мы пока не обнаружили.

В связи с этим опять же в соответствии с Конституцией РФ каждый волен делать всё, что считается целесообразным – получать сведения, распространять, передавать, производить и т.д. Государство, наверное, и не должно вмешиваться в эту составляющую человеческой деятельности. Каждый волен в пределах закона, не мешая деятельности других граждан, делать все, что считают целесообразным. Это позиция зафиксирована в Конституции РФ, и у нас нет оснований эту позицию не разделять.

Алексеев Сергей Викторович (РАЕН, отделение методологии и безопасного развития систем и процессов):

– У меня 2 вопроса. Первый: есть концепция о национальной безопасности, и есть доктрина информационной безопасности. Вообще-то, судя по направлению этих документов, доктрина должна основываться на концепции и концепция должна предшествовать доктрине. И более того, если есть концепция, то в развитии концепции должна быть разработана доктрина, которая конкретизирует сформулированные в концепции положения. Почему нет доктрины национальной безопасности, которая бы конкретизировала концепцию? И почему доктрина информационной безопасности разработана без концепции информационной безопасности?

И сразу же второй. Относительно информационно-психологической безопасности. Мне кажется, что деятельность многих наших средств массовой информации по массированному воздействию на ум и настроение нашего населения — прямая угроза национальной безопасности. Это проявилось недавно во время теракта на Дубровке. Мы это явно видим на многих других сюжетах. Почему вы этого рода деятельность не рассматриваете как угрозу национальной безопасности?

Стрельцов А.А.:

– Спасибо. Я бы ответил таким образом. Сначала доктрина информационной безопасности разрабатывалась как концепция информационной безопасности. Начало было в 1994 году, так оно и шло. Потом, когда документ был подготовлен, он 4 раза проходил согласование с членами Совета Безопасности и соответственно с Президентом РФ. Президент сказал: “Давайте сделаем таким образом, у нас будет одна концепция национальной безопасности, а все остальное будет называться по-другому”. Наверно в этом есть определенный смысл. Потому что направлений национальной безопасности очень много. Поэтому, если мы по каждому поводу будем писать концепцию, потом писать доктрину, потом стратегию, а потом еще чего-нибудь, мы просто утонем в бумагах.

Во вторых, все-таки должен быть какой-то интегральный документ, на базе которого строится все остальное. Вот таким документом и является концепция национальной безопасности. В концепции национальной безопасности прописаны все основные виды национальной безопасности, в частности, информационная безопасность. И доктрина информационной безопасности в этой части, в соответствии с тем, как написано в самом документе, развивает концепцию национальной безопасности в информационной сфере. Более того, на наш взгляд доктрина информационной безопасности конкретизирует и пути реализации Окинавской хартии, определяя движение России в сторону глобального информационного общества. Доктрина закрепляет основные составляющие национальных интересов России в информационной сфере, задачи государства по реализации этих национальных интересов. Таким образом, здесь как бы логически сложилась самовстроенность, и я не вижу каких-то противоречий или необходимости что-то делать и изменять.

Вторая часть — относительно средств массовой информации. Коллеги, мое главное убеждение: средства массовой информации такие, какие мы есть. Это элемент нашей культуры. Мы все такие. Посмотрите, как мы переходим улицы, как мы ведем себя на дорогах, в подъездах. Вы что хотите, чтобы средства массовой информации были другие? Я присутствовал при заключении 7 или 8 разных хартий, в которых средства массовой информации пытались обозначить себя как некоторую особую составляющую общества, где будут действовать какие-то другие законы. Помните в 96 году или 97 году была большая конференция. Там был Гусинский, который предлагал: “Давайте подпишем такую хартию, чтобы не переманивать друг у друга сотрудников”. Но бизнес есть бизнес. Ничего другого здесь нет. Капитал течет туда, где лучше, а люди работают там, где им удобнее. Так построен этот мир. Поэтому средства массовой информации — это просто отражение той ситуации, в которой мы находимся. Когда страна будет другая (а для этого мы и работаем), мы очень надеемся, что здесь что-то изменится, и средства массовой информации будут другие.

Теперь очень коротко о Дубровке. Да, там было много негатива, но и он, в основном, связан с тем, что наши нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность средств массовой информации, весьма не совершенны. У нас не было опыта работы со средствами массовой информации в таких ситуациях, к счастью. Надеюсь, что и не будет… но предложение по совершенствованию нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность средств массовой информации в таких ситуациях, подготовлены. Вы знаете, что есть большая группа заинтересованных лиц, которая готовит свой законопроект. Предполагается, что этот законопроект будет внесен Президентом в Государственную Думу. Давайте дождемся и посмотрим, что это будет за законопроект.

Кирехина Татьяна Григорьевна (руководитель учебного центра, полковник в отставке (Занималась информационным обеспечением структур МВД):

– Можно рассматривать безопасность в контексте развития новой техники. Раньше мы занимались техническим уровнем, информационным обеспечением, подсчитывали экономический эффект, т.е. определяли правильное направление ведения и развития нашей техники. Это тоже входит в понятие безопасности или это как бы свое, само по себе веяние?

Стрельцов А.А.:

– Коротко отвечу на этот вопрос. Я считаю, что безопасность — это вторично. Основное — это конструктивная работа государства. Есть государственная техническая политика, есть органы государственной власти, которые призваны разрабатывать и реализовывать государственную техническую политику. В части вопросов безопасности необходимо сделать так, чтобы не было угроз реализации этой политики. Не все входит в понятие безопасность. Это несколько скромнее.

Артамонов Г.Т.,
Директор Центра правовых проблем информатизации ВНИИПВТИ,
д.т.н., профессор, академик РАЕН

Глобально мы все всё понимаем. Что делать практически — не понятно до сих пор. Концепция есть. Есть, кстати, концепция единого информационного пространства. На ней свою визу поставил Президент России Б.Н. Ельцин. Принята она была, по-моему, в 1997 году. Вот в этой книжке, о которой говорил Вадим Иванович (Королёв), есть моя публикация. В ней я сравниваю ситуацию, которую описывал на общем собрании Международной академии связи. Это было ещё в 1997 году.

А ситуация на мой взгляд простая: информационную систему нельзя сделать ни с помощью доктрины, ни с помощью концепции. Любую, даже очень маленькую. Ее можно “зародить” и “вырастить” — “СИнС” так и делал. Зародился, а потом и рос на том, что делал свое дело. Информационная система России — очень сложный объект. Его просто так не сделаешь.

Я не буду занимать Ваше время на том, как я отслеживал ситуацию в Америке начиная с 30-х годов, когда Ф. Рузвельт выдвинул лозунг “Информацию на стол, господа чиновники и господа коммерсанты”. После этого, на мой взгляд, что-то началось в Америке. Этого лозунга у нас до сих пор никто не выдвинул. Даже Анатолий Александрович (Стрельцов) сказал, что закон готовится, и там будут перечни информации, доступ к которой обязательно открыт. Обратите внимание на перевёртыш. Все наоборот. Нельзя перечислить информацию, доступ к которой надо обеспечить. Можно создать перечень информации, доступ к которой ограничен, определить его законом и запретить всем под этот перечень подводить свою информацию. Всем, но, к сожалению, эти слова до сих пор не сказаны, тем более не стали руководством к действию всех нас.

Если говорить о том, а что же все-таки будет. Будет конечно, будем продвигаться вперёд.

Страна – это более сложное формирование, чем один человек. Поэтому развитие этого информационного создания или формирования будет идти значительно медленнее. В 1997 г. я говорил, что коэффициент замедления развития общества, страны по сравнению с человеком где-то в 3-5 раз. Я пока остаюсь в этом диапазоне. Но если в 1997 г. я был в своей оценке ближе к 3 годам замедления, то сейчас я где-то стою на пороге в 5 раз медленнее. Если считать, что 1990 год в части информатизации является годом начала развития нашей страны, то нам — (стране) сейчас где-то два с небольшим года. И отсюда всё, что мы видим, что мы наблюдаем, и все наши движения, все наши сомнения.

Мы также говорим о средствах массовой информации, которые тоже выдвигают лозунг, что информация должна быть открыта, но сейчас пока что в открытости информации не заинтересованы чиновники. И открытие информации, простите, затруднит существенно их деятельность, связанную сами знаете с чем… Не заинтересованы и коммерсанты, простите, они тоже “в тени” работали и хотели бы и дальше так работать. Не заинтересованы и средства массовой информации, потому что откуда потом брать пиар, если всем всё известно. Вот — ситуация. Я сознательно подчеркиваю и акцентирую эти вещи.

А теперь скажу: все-таки, движение есть. Движение серьезное. Даже то, что объявлена программа “Электронная Россия”, и в ней начали работать не только те ведомства, которые были объявлены ответственными за эту ситуацию, а и Минэкономразвития: господин Греф пытается это дело растрясти, раскочегарить с какой-то другой стороны…это тоже отлично. Это все является признаками взросления. Я считаю, что лет через пять мы с Вами встретимся за “круглым столом” и будем делиться гораздо более интересными и эффективными начинаниями.

Мне представляется, что люди заинтересованы в том проекте закона (который сейчас готовится в Правительстве) “О доступе к информации”, о котором говорил Анатолий Александрович (Стрельцов). И если общественность будет активно вести себя в отношении законности принципа презумпции открытости информации, мы получим качественно новую ситуацию. Открыто все, что не запрещено федеральным законом! А не толкованием этих законов чиновниками различного уровня и властями различных ветвей. Спасибо, это все что я хотел сказать почтенному собранию.

Вопрос из зала:

– Герман Тимофеевич, вы рассматривали манипулятивные процессы чиновников, имеющих более открытый доступ к информации, и всех остальных, манипулирующих информацией в профессиональном слое и среди тех же чиновников. Вот эти взаимодействия рассматривались ли вами в принципе?

Артамонов Г.Т.:

– Извините, если я не очень чётко выразился. Наверно, примеры Дон Кихота найти можно везде. У нас не объявлено то, о чем я сказал, и нет общего правила — не смей скрывать информацию, если только она не касается личной жизни. Должен быть закон, который ограничивает распространение информации о личной жизни, которая не касается государственной тайны. Закон о государственной тайне есть, его надо выполнять не перефразируя.

Вот тогда можно говорить о том, кто и на каком уровне продвинулся дальше или ближе в реализации этих позиций. А отдельно анализировать людей в наших условиях – значит быть Дон Кихотом.

Митин Л.В. (интернет-газета “OXPAHA.RU”):

– Поскольку, вы, Герман Тимофеевич, занимаетесь глобальными проблемами, я хотел бы такой же глобальный вопрос задать. Я думаю, что он может иметь достаточно короткий ответ. Мы все знаем, что честный бизнес для криминала не интересен. Я столкнулся с тем, что на одном из совещаний в Торгово-промышленной палате обсуждали вопрос: “Почему средний и мелкий бизнес не протягивает руку тем, которые хотят ему помочь?”. Вопрос простой. Один из выступающих сказал, что 90% мелкого бизнеса – это “теневой” бизнес, то есть они не платят налоги и прочее. Начинать борьбу с криминалом надо с самого начала. Почему они уходят от налогов? Почему они скрываются? Они же не хотят честного бизнеса. Но почему-то такая ситуация?

Артамонов Г.Т.:

– Я, по-моему, сказал об этом, и еще раз повторяю. Пока не откроются чиновники в информационном плане – ничего не сделаешь ни с мелким, ни с крупным бизнесом. А крупный бизнес – и Газпром, и нефтяные компании – кто для нас открыт? То есть все идёт по кругу, пока не будет объявлено, что всем информацию надо открыть и первыми должны сделать это чиновники. Вслед за этим они должны приводить к знаменателю остальные слои. Ничего другого не получится.

Королев В.И.:

– Спасибо. Вы знаете, по этому вопросу недавно в Минсвязи в рамках Государственной комиссии по информатизации обсуждалась инициатива (даже не инициатива, а поручение) по разработке перечня открытых сведений государственных информационных ресурсов, к которым необходимо открыть доступ всем. Это как раз то идеологически перевернутая ситуация, о которой Герман Тимофеевич (Артамонов) сейчас сказал. Александр Борисович (Антопольский) знает, что на заседании этой группы я как-то очень резко высказался относительно целесообразности такого подхода. Но потом Александр Борисович в своём выступлении как-то немного меня переубедил. Как ни парадоксально с позиций методологии информатизации, но, видимо, в том сыграла точка зрения, которую сейчас сформулировали и Анатолий Александрович (Стрельцов), и Герман Тимофеевич (Артамонов): процессы развиваются так, какие мы есть, как идет развитие общества.

И я очень сожалею, что сегодня отсутствует Ирина Аврамовна (Андреева), которая написала очень серьезную работу в упомянутой мною книжке. Смысл её работы: как влияет развитие нашего общества за последние 5-6 лет на развитие информационных процессов? Наверно, такие силовые действия, как создание перечня информационных ресурсов, обязательно открытых для всех или открытых при определённых условиях, имеют право на жизнь на определённом этапе. Хотя бы составить и дать тот перечень, который обязал бы чиновников двигаться в правильном направлении, обеспечивать информационное взаимодействие между государственными структурами, гражданами и негосударственными структурами.

Антопольский А. Б.,
директор НТЦ “Информрегистр”,
д.т.н., чл.-корр. РАЕН

Спасибо. Тут началась, с моей точки зрения, дискуссия на тему: хорошо или плохо то, что происходит в последний год – частично решается вопрос открытого доступа к государственной информации, необходимой для обеспечения предпринимательской деятельности, для бизнеса. Герман Тимофеевич (Артамонов) правильно сказал, что система невероятно сложная. И в процессе её формирования очень много чего мелкого происходит: принимаются разные концепции, доктрины, то потухнет, то снова возникает некоторое движение в сторону информационной открытости корпорации (условно) “Лукойл”. Мы очень много фактов разных наблюдаем.

Вопрос: каков вектор, в какую же сторону мы двигаемся все 5 лет, о которых говорили? Положительная производная или отрицательная? И в этом контексте хочу рассмотреть проект закона, который правильно называется “О праве доступа к информации органов государственной власти”. И то постановление Правительства, которое подготовлено как приоритетное по данному вопросу. В нём определяется этот самый перечень, о котором идет речь и в отношении которого в ходе дискуссии высказываются мнения, что такой перечень якобы создавать нельзя. Вообще-то сейчас только ленивые нормальные люди не ругают власть. Я поступлю наоборот и попытаюсь несколько слов сказать в защиту власти. Я рассматриваю этот процесс как положительный, и вот почему.

Ни закон, ни постановления не ставят целью увеличить или сделать более открытым или гибким список закрытой информации. Закрытую информацию и закон, и постановления определяют очень четко: государственная тайна, коммерческая тайна, служебная тайна и т.д. Все, что не попадает под эти законом определенные перечни, должно быть открыто, причем в самом широком смысле слова. Это гигантская часть открытой информации, не имеющая грифа и находящаяся в ведении государства. Но она разная. И далеко не всё нужно, не каждую бумажку нужно немедленно выставлять в средствах массовой информации. Далеко не каждую. А иногда даже и вредно некоторые сведения открыто обнародовать. Это не значит, что они закрыты. Поэтому закон и постановления делают другую градацию: что должно быть опубликовано, а что должно быть по запросу предоставлено.

Вся информация, не имеющая грифа, делится на эти две категории. Они называются: информация публичного доступа и частного доступа. Это два разных термина. Важно, что ни закон, ни постановления не делают послабления в сторону возможности чиновников закрывать информацию. Напротив, поскольку сегодня это постановление на рассмотрении Правительства, я бываю в разных министерствах, наблюдаю процесс подготовки к принятию решения. Чиновники, надо сказать, в ужасе от этого постановления, потому что там сформирован список открытых видов информации. Причем список такой: протоколы и решения Коллегии, Советов, проекты нормативных актов, которые готовятся, и т.д. Вот такого рода категории информации. Всего 65 категорий, в том числе документы, которые должны быть опубликованы, а остальные все по запросу предоставлены.

Я люблю в качестве примера приводить геологическую информацию, которая, конечно, является государственной и, конечно, является в значительной степени открытой, но никто ее не будет публиковать. Ясно совершенно, что она будет содержаться в специальных отчетах и будет представляться по запросу при соблюдении соответствующего регламента.

Так что всё правильно. Вопрос в том, что для того, чтобы эти 65 категорий документов выставить на Internet-сайтах, нужно увеличить объем информационной работы в самом аппарате в десятки раз. Они на это не способны, у них нет структур, нет возможностей и т.д. Мало того, у нас правая рука вечно не знает, что делает левая. У нас запрещено финансировать создание баз данных в государственных органах за счет НИРов, не дают денег по другим статьям, по которым можно было бы эти работы финансировать.

Ко мне вчера приезжали из Министерства атомной промышленности и рассказывали, что в Министерстве издан внутренний приказ, запрещающий регистрировать свои открытые базы данных. Почему? Потому что теперь нельзя показывать создание баз данных, так это такой информационный продукт, под который нужно иметь отдельное финансирование. Создание его нельзя проводить как бюджетные затраты, поэтому его лучше не показывать и спрятать. То есть финансовый механизм препятствует в данном случае работе.

Это один из очень сложных барьеров, который надо в госсекторе преодолевать, чтобы повысить открытость. Это не только правовая коллизия, но это — организационная и финансовая проблема. Кто этим будет заниматься? Какие лица и структуры, в составе какого Министерства? Если у нас государственный аппарат должен сокращаться, а мы с него требуем открытости – это отдельная работа. Значит, надо принять решение, что эта работа, и надо передавать её из госаппарата в подведомственные учреждения или коммерческие структуры, которые за них это будут делать, но им надо за это платить. Значит, надо определить механизм, сколько надо платить за ведение сайта.

Вы знаете, наверно, что цена стоимости создания и ведения сайтов в Федеральных органах исполнительной власти достигает до 100 $, которые платят соответствующим сторонним фирмам. Значит должны быть нормативы, порядок определенный, как финансировать эти дела, по каким нормативам, сколько это должно стоить. Тогда эта работа будет как-то организована.

Я, в принципе, считаю, что это полезно. Гораздо лучше иметь такие решения, чем не иметь никаких – в этом 100% моя уверенность. К тому же за ними идут следующие акты. Торгово-промышленная палата сейчас рассматривает вопрос о подготовке нормативного акта “Об информационной поддержке предпринимательской деятельности”. Министерство экономики готовит проект закона “О развитии информационных ресурсов”, где вектор совершенно точно направлен в сторону повышения открытости и доступности. Это совершенно точно.

Но, наряду с такими положительными явлениями (тенденциями), наблюдается масса обратных вещей, потому что наш мир слишком сложен, чтобы постоянно иметь положительную тенденцию. Например, за этот год, который прошел со дня прошлого Форума, утвердили программу “Электронная Россия”.

Что нам даёт “Электронная Россия”?

Проектов, которые были направлены по нашей теме прямо или косвенно очень много. Из 70 проектов, которые уже заложены в “Электронной России”, прямо или косвенно связаны с обсуждаемыми сегодня вопросами не меньше, чем 15. Я не буду их перечислять. Достаточно назвать такие проекты, как “Создание единой базы данных о товарах и услугах” — заказчик Минпромнауки, или “Создание сети информационно-маркетинговых центров” — заказчик Минсвязи. И еще много чего. То есть проекты, которые должны впрямую способствовать решению информационному обеспечению бизнеса.

Суммирую кратко. Все эти проекты делаются без всякой идеологии, без всякого ясного выраженного концептуального вектора. И во многих случаях, на независимого наблюдателя (которым я в данном случае являюсь) они производят впечатление, что это просто, простите, отмывание денег. Так как то, что сделано за несколько миллионов рублей определенными структурами, ничего абсолютно не добавляет к тому, что уже давно было.

Ухлинов Л.М.,
начальник Управления спецтехники и автоматизации таможенных технологий ГТК,
д.т.н., профессор, академик Российской инженерной академии

Уважаемые коллеги! Я хотел бы в начале своего выступления выразить большую признательность организаторам этого “круглого стола”. Мне хотелось бы поделиться с Вами теми новыми достижениями или новыми веяниями, которые есть в государственных структурах. Возможно, они и появились в результате того, что в течении четырёх лет на наших “круглых столах” обсуждалось информационное взаимодействие государственных и негосударственных структур. Мы все время говорим о том, что существует проблема информационной поддержки бизнеса. Глобальная проблема анализа рисков при совершении коммерческих операций, (абсолютно с этим согласен) имеет право не только на ежегодное обсуждение, но и на обсуждение на более высоком уровне. И как здесь правильно говорил Анатолий Александрович (Стрельцов), что если бы концепция доктрины информационной безопасности писалась сейчас, то вопросы информационной безопасности коммерческих операций нашли бы там, безусловно, отражение.

Я хочу сказать о том, что если мы говорим о рисках коммерческих операций, то, естественно, мы должны при этом учитывать мнение самого бизнеса. Я предоставляю Государственный таможенный комитет, и моё постоянное общение, с теми, кто со мной обсуждает эти вопросы за этим “круглым столом”, с самими коммерсантами показывает, что одним из основных рисков, которые они видят при организации своей деятельности, является общение с государственными структурами. В эти коммерческие риски попадает и таможня. Таможенный комитет прикладывает максимум усилий для того, чтобы сделать коммерческие операции и свою деятельность максимально прозрачной, но, к сожалению, не видит здесь встречного стремления. Но мы учимся у бизнеса – бизнес воспитывает нас.

С прошлого года мы в Таможенном комитете начали создавать систему анализа и управления коммерческими рисками с точки зрения государства. На сегодняшний день такие системы уже созданы в некоторых развитых странах. Мы изучили этот опыт и пришли к выводу, что схема, которая используется в этих системах, вполне подходит для реализации и на российском рынке. Но здесь надо делать поправку на то, что наш бизнес еще достаточно молодой. То, что сейчас делается в этой области, я думаю, можно рассматривать как первые шаги к созданию цивилизованного взаимодействия между участниками внешнеэкономической деятельности и контролирующими органами, в частности, с таможней. В настоящий момент уже разработана концепция такой системы, а также перечень критериев отнесения коммерческих операций к рисковым. Ведется разработка программного обеспечения. Мы рассматриваем это как основу нашего ситуационного центра Таможенного комитета. Я думаю, что в ближайшее время, первая очередь этой системы будет реализована.

Несмотря на то, что такие системы разрабатываются, а также разрабатываются всевозможные подходы к анализу и управлению рисками, как со стороны государственных структур, так и со стороны бизнес-сообщества, пока мы не объединим эти процессы в едином русле – консенсус мы не найдем.

Попов В.В.,
генеральный директор
ООО “Информационно-консультативное бюро
“Де-Факто”, к.ю.н.

Я хотел бы выступить как человек, который не совсем далёк от науки, и в тоже время представляющий интересы практикующей стороны. Наша фирма занимается информационно-аналитическим сопровождением и обеспечением бизнеса. Поэтому мы находимся в центре всех этих процессов. Они для нас не абстрактные: и с точки зрения методологии, и с точки зрения предпринимательской деятельности. Мы имеем ежедневно дело с предпринимателями и чувствуем их информационные потребности. Ранее здесь затрагивались глобальные проблемы, а наверно есть интерес и к прикладным вопросам.

О глобальных проблемах очень кратко скажу свое субъективное мнение. На мой взгляд, всем ясно – мы живём в 21-ом веке. Отличается он от предыдущих веков тем, что ценность информации возросла многократно. И, наверное, есть три, пять, может быть шесть каких-то других основных категорий, которые по степени общественной и социальной ценности могут с информацией сравниться.

Человек, его жизнь, здоровье, ресурсы, которые позволят человечеству существовать в дальнейшем, новые технологии, которые позволяют развиваться при современных условиях, даже исчерпание полезных ископаемых и в целом среды обитания – всё это связано с информацией. И когда мы говорим о национальной безопасности, безопасности бизнеса, как о важных категориях, нужно понимать, что без правильной предварительной проработки построения всего этого, ничего мы не обеспечим. Зачастую у нас ошибки закладываются в самом начале. Не даром возникали вопросы о концепции, о доктрине. Это верно, потому что информационное обеспечение, сопровождение – есть не что иное, как отражение каких-то процессов в умах людей, ученых, на уровне общественного сознания. И отражение далеко не всегда адекватное. Более того, оно никогда не может быть адекватное в силу субъективизма познания, ошибок, искажения.

Поэтому информация и информационное сопровождение бизнеса, обеспечение безопасности любого процесса, начиная от национальной безопасности и кончая безопасностью внешнеэкономической сделки, во многом определяется тем, насколько информация об истории становления, развития, о течении процесса и тенденциях будет адекватна реалиям.

А значит те, кто эту информацию дает, должны знать всё об источниках информации, её достоверности, полноте, её свежести. Процессы бесконечно меняются. Эти вопросы возможно не нашли отражения в нашей книге. И это показывает, что далеко не всё проработано и в научном плане, и в методологии.

Я не буду останавливаться на правовых вопросах, они здесь затрагивались. Тем не менее, разработаны ли они в методологическом плане, в технологическом плане, в техническом плане? Поэтому, касаясь темы о том, есть ли польза от наших семинаров, можно сказать кратко так: если по крупному счёту, то вроде бы “на западном фронте без перемен”, ничего не произошло. А если все-таки задуматься, посмотреть внимательно, то видно, что в этой среде происходят процессы не революционные, а поступательные. Наращивается потенциал, инфраструктура рынка уже более четко выкристаллизовалась за эти годы. Я имею ввиду рынок информационно-аналитического сопровождения бизнеса. Я сразу попытаюсь развести понятия “информационно-аналитическое сопровождение бизнеса” и “информационно-аналитическое обеспечение безопасности бизнеса”, которые иногда употребляют как синонимы. Мы здесь с понятиями не разобрались.

Если мы говорим: “информационно-аналитическое сопровождение бизнеса”, то это подготовка, получение, выдача информации тем или иным бизнес-структурам, группам или конкретно бизнесменам, которая позволяет им принимать правильные взвешенные управленческие решения, снижать риски учитывая прогностическую философию информации.

Если мы говорим об “информационно-аналитическом обеспечении безопасности бизнеса” – это гораздо шире. Поскольку это не просто информация. Это выработка мер, прогнозирование последствий, вопросы информационного обеспечения локализации каких-то негативных моментов в развитии бизнеса. То есть, на мой взгляд, нам было бы более корректно говорить об информационно-аналитическом обеспечении безопасности бизнеса, что соответствует более глубокому понятию обсуждаемых проблем.

Что касается состояния этой деятельности, то я вот как вижу основные моменты:

Во-первых, среди структур, которые реально работают на столичном рынке, (не беру регионы, там могут быть нюансы), мы видим специализацию в отношении каких-то проблем. То есть от предоставления информации всем и обо всем мы уходим в область специальных достаточно узких профильных областей знания с учетом запросов, потребностей, практики и конкретно торговых и производственных предприятий, финансовых и банковских структур. С другой стороны, как это ни странно, появляются тенденции интеграции. Сейчас потребитель информации редко обращается за информацией по мелкому вопросу. Он приходит с комплексной проблемой, которая требует ответ на вопросы правовые, организационные, в частности касающиеся безопасности.

Кстати, коллега из МВД задавала вопрос, где кончается безопасность, а где начинаются риски. Он очень не простой. Я бы не ответил напрямую, что он не является вопросом безопасности использования техники и перспективы ее применения. Точно также могут возникать очень серьезные угрозы национальной безопасности при использовании в промышленности устаревшего оборудования и техники, того же станочного парка. Последствиями могут быть катастрофы и чрезвычайные положения, огромные человеческие жертвы. Я не касаюсь Чернобыля, там технологические проблемы… Но всё это относится к вопросам национальной безопасности.

Мы видим, что одной из проблем при интеграции является стремление консалтинговых информационных структур заниматься одновременно вопросами правовыми, чисто информационными и технологическими. Это, с одной стороны, их укрепляет. С другой стороны, образуется стык между областями приложений, что ранее им было несвойственно. И это очень важно. Например, области права управления рисками, консалтинга и области, которые ранее принадлежали, скажем так, представителям чистой науки, не связанным с безопасностью. Специалисты из других сфер одновременно попадают в эту же нишу на стыке – это нормальное развитие. Наука развивается на стыках, и прикладные знания в этом ей помогают. Мы видим, что представители консалтинговых информационных фирм, которые никогда сферой национальной, государственной безопасности не занимались, начинают очень активно в эту сферу внедриться со своими методиками, предложениями. Особенно это видно в сфере технологической безопасности, компьютерной безопасности, технических вопросов. Эти процессы идут в научной среде, в преподавательской деятельности. Вряд ли мы найдём уважающий себя московский ВУЗ технологического профиля и не только, который не ввёл бы курс “Информационная безопасность”, “Информационно-аналитическая безопасность” и т.д.

Я думаю, это нормальный процесс, потому что на стыках при взаимодействии и разных профессий, и разных людей, и разных структур могут образовываться очень интересные подвижки.

Наблюдается необходимость очень тесного взаимодействия с государственными, в том числе правоохранительными структурами. Это проблема не новая, она была и раньше, а сейчас стала ещё более острой, особенно с учетом усложнения задач. Законодательно все очень плохо отрегулировано, а если честно сказать, вообще не отрегулировано. Поэтому, бросаясь во все стороны, информационные структуры, которые серьезно и долго работают на этом рынке, пришли к тому, что надо действовать по принципу старому и проверенному: делай все то, что не запрещено законом, потому что каких-то разрешительных законных нормативных актов, касающихся взаимодействия, просто нет. Социальная полезность и ценность такого взаимодействия всем понятна сегодня, но идет это чисто на уровне личных контактов. Все, за редким исключением, боятся соглашений в результате отсутствия правовых основ. Идёт естественное для этих условий втягивание государственных служащих в коммерцию, в бизнес, причем на скрытом уровне – это повсеместно распространяется. Проблема пока не решена.

Я выступал в прошлом году на тему, посвященную взаимодействию, и говорил, какова цена взаимодействия. При слабом государственном аппарате, при очень слабых возможностях правоохранительных структур и спецслужб в силу оттока огромного количества кадров, бесконечных реорганизаций многие проблемы, важные для государства в плане бизнеса, невозможно по сути дела решить без содействия нормальных и добросовестных фирм, которые занимаются информационно-аналитическим обеспечением бизнеса. К таким проблемам, скажем, относятся борьба с теневой экономикой, борьба с производством фальсифицированных товаров, борьба с отмыванием средств, полученных не законным путем,

Эти фирмы, работая на добросовестных партнеров и собирая соответствующую информацию, неплохо осведомлены о рынке и зачастую лучше, чем специализированные структуры ГУЭПов, которые этим должны заниматься. Эту информацию они могут передавать госорганам, а иногда и передают по частным каналам, но широкого взаимодействия в интересах государства нет. Разработка отдельных комплексных программ, скажем на совместном, на бюджетном финансировании, имело бы, как мне думается, очень большой эффект. Есть такой опыт и в работе по фальсификату. Я знаю, что по некоторым направлениям теневая экономика достигает 30-60 %. Огромные цифры – это миллиарды долларов. Работа в этом направлении, ее результаты позволяли бы не только создавать и содержать новые структуры, а позволяли бы и улучшать благосостояние населения.

Я думаю, что замечание, которое здесь было сделано о том, что встречи наши мало эффективны, мало будоражат общественное мнение, во многом справедливо. Наверно средства массовой информации используются не достаточно. Такая ситуация наверно объективна и она диктуется тем, что общество находится в состоянии раздробленности по разным интересам, и государству во многом было пока не до этого. Скорость нашего продвижения та, которая должна быть, и другую здесь не включишь. Тем не менее, хотелось бы отметить, что при участии в семинарах представителей и бизнес-структур, и ученых, и практиков возникает возможность постоянно обмениваться мнениями и подпитывать друг друга информацией. И каждый по своим каналам, в своей среде, так или иначе, все полезные мысли, которые здесь возникают, доводят до сведения своих коллег, отражают в работах. Вы знаете, что никогда не будет создано ничего, пока оно не станет достоянием общества, т.е. идея должна стать рычагом, когда она владеет массами. И может быть заслуга наших “круглых столов” в том, что потихонечку из года в год, порождая на первый взгляд, может быть, не очень реальные идеи, все-таки позволили довести их, в конечном счете, через сложные механизмы влияния до законодательного уровня. А это означает, что они реализуются в жизни, после того, как мы их начинали обсуждать здесь.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.